Cлово "ИСКУССТВО"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ИСКУССТВА, ИСКУССТВУ, ИСКУССТВЕ, ИСКУССТВОМ

1. Андрей Турков. Александр Блок
Входимость: 20.
2. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 10
Входимость: 18.
3. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 2
Входимость: 17.
4. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 17
Входимость: 17.
5. Из записных книжек и дневников (фрагменты)
Входимость: 17.
6. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 8
Входимость: 10.
7. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 14
Входимость: 10.
8. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 9
Входимость: 10.
9. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 12
Входимость: 7.
10. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава VI. Блок между первой революцией и войной
Входимость: 7.
11. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава V. Блок в годы первой русской революции
Входимость: 7.
12. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава IV. Ранний период творчества Блока
Входимость: 7.
13. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава X. Последние годы жизни Блока
Входимость: 6.
14. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 4
Входимость: 5.
15. Праматерь. Франц Грильпарцер
Входимость: 4.
16. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 11
Входимость: 4.
17. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 6
Входимость: 3.
18. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 13
Входимость: 2.
19. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава VII. Блок в годы войны
Входимость: 2.
20. Незнакомка
Входимость: 2.
21. * * * (Искусство - ноша на плечах...)
Входимость: 2.
22. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава I. Блок и современность
Входимость: 2.
23. Фокин П.: Блок без глянца (ознакомительный фрагмент). Творчество
Входимость: 2.
24. Возмездие
Входимость: 2.
25. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 16
Входимость: 2.
26. Фокин П.: Блок без глянца (ознакомительный фрагмент). Декламатор
Входимость: 1.
27. * * * (Я никогда не понимал)
Входимость: 1.
28. * * * (Долго искал я во тьме лучезарного бога)
Входимость: 1.
29. Андрей Турков. Александр Блок. Краткая библиография
Входимость: 1.
30. Флоренция
Входимость: 1.
31. * * * (Моей матери)
Входимость: 1.
32. Балаганчик
Входимость: 1.
33. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава IX. Блок в начале Октябрьской революции
Входимость: 1.
34. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 15
Входимость: 1.
35. * * * (Как тяжело ходить среди людей...)
Входимость: 1.
36. Итальянские стихи. 1909г.
Входимость: 1.
37. Все стихотворения
Входимость: 1.
38. Тимофеев Л.: Александр Блок. Глава III. Детство и юность Блока
Входимость: 1.
39. Фокин П.: Блок без глянца (ознакомительный фрагмент). Увлечения, пристрастия, привычки
Входимость: 1.
40. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 7
Входимость: 1.
41. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 3
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Андрей Турков. Александр Блок
Входимость: 20. Размер: 37кб.
Часть текста: - Никогда, ни в каком девичьем лице я не видела такого выражения невинности, какое было у нее. Это полудетское, чуть скуластое, некрасивое по чертам лицо было прекрасно. А его лицо - это лицо человека, увидевшего небесное видение". Принц и его избранница... Их полный робкой недосказанности диалог продолжался и за задернутым занавесом. "Мы были уже в костюмах... и гриме. Я чувствовала себя смелее, - вспоминает Офелия. - Венок, сноп полевых цветов, распущенный напоказ плащ золотых волос, падающий ниже колен. Мы сидели за кулисами в полутьме, пока готовили сцену... Мы говорили о чем-то более личном, чем всегда... мы были вместе, мы были ближе, чем слова разговора". После спектакля они так и ушли в костюмах (переодевались дома), и пока семнадцатилетний принц и шестнадцатилетняя Офелия медленно спускались от сенного сарая, преображенного в театр, под гору, сквозь совсем молодой - им под стать - березничок, впереди "медленно прочертил путь большой, сияющий голубизною метеор". И обоим это показалось предзнаменованием. Тебя венчала корона Еще рассветных причуд. Я помню ступени трона И первый твой строгий суд. Какие бледные платья! Какая странная тишь! И лилий, полны объятья, И ты без мысли глядишь... Кто знает, где это было? Куда упала Звезда? ("Тебя скрывали туманы...") Так вспоминает Гамлет этот вечер спустя несколько лет. Реальность похожа здесь на зыбкое отражение в воде. Подмостки сцены превратились в трон, венок - в корону, знакомая с детских лет девушка, живущая в соседнем имении, - в безумную Офелию. Уже написана чеховская "Чайка", и все происходящее может показаться удивительно похожим на нее. Молчаливый юноша в черном колете и берете, со шпагой, пишет стихи, становящиеся год от года туманнее и страннее, а потом и пьесы его вызовут нарекания. Как и Треплев, прослывет он декадентом. А его спутница станет, как Нина Заречная, актрисой и будет блуждать по России, сомневаясь в том, есть ли у нее...
2. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 10
Входимость: 18. Размер: 44кб.
Часть текста: реальность. Того и гляди выплывут врубелевские "души" раковин с их тревожными глазами. Врубель - в сумасшедшем доме. Сумасшедший дом в нынешней России - это как матрешка в матрешке. О, господи... Лучше о чем-нибудь другом. Беллини, Бокаччио Боккачино - смешное сочетание, но какой прекрасный художник! "Удивительные девушки", - стоит в записной книжке; пустые слова, вроде водорослей, оставшихся после бурного прибоя. Удивительные девушки... Можно ли так сказать про чеховских трех сестер? Почему это вдруг - Чехов? Потому что перед отъездом кто-то вспоминал? Когда-то здесь, в Венеции, увидели в соборе св. Марка сутулого старика в коричневой крылатке ("живой, точно ртутью налитой!") и рядом с ним молодого, но флегматичного человека. Это были Суворин и Чехов (странная дружба!). - Вот, все просится скорее в Рим, - досадовал Суворин на спутника. - Авось, говорит, там можно где-нибудь хоть на травке полежать! Да нет, не только поэтому вспомнился Чехов. Он был последним из русских впечатлений, высочайшим, и вот Россия вдали, а оно живет и не уступает всем прекрасным видениям Италии. "...Вечером я воротился совершенно потрясенный с "Трех сестер", - писал Блок матери накануне отъезда. - Это - угол великого русского искусства, один из случайно сохранившихся, каким-то чудом не заплеванных углов моей пакостной, грязной, тупой и кровавой родины... Я не досидел Метерлинка и Гамсуна, к "Ревизору" продирался все-таки сквозь полувековую толщу, а Чехова принял всего, как он есть, в пантеон своей души и разделил его слезы, печаль и унижение...." Пантеон моей души... Тут бы Чехов усмехнулся... Ему - где-нибудь хоть на травке полежать. Вот было бы странное и...
3. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 2
Входимость: 17. Размер: 55кб.
Часть текста: или накидку, но разговоры его часто ограничиваются кивками головы... Не знаю, будет ли толк из этого ухаживания для Сашуры в смысле его взрослости и станет ли он после этого больше похож на молодого человека. Едва ли". Все это - как завязка банального курортного романа. Развязка его порой бывает драматической, как в чеховском рассказе "Володя", где юноша, не в силах пережить столкновения с житейской пошлостью, кончает с собой. Но бывает и заурядной, "мирной", когда все случившееся воспринимается как нормальный образчик "науки страсти нежной" в ее будничном выражении. "Сашура у нас тут ухаживал с великим успехом, пленил барыню 32-х лет, мать трех детей и действительную статскую советницу", - пишет родителям Александра Андреевна (30 июля 1897 г.). Не мудрено, что этот "великий успех", невольно поощренный подобным отношением, отразился на внешнем поведении красивого гимназиста. Соперничество в "опытности" и мнимой "взрослости" процветало и в гимназии, где он учился. "Я был франт, говорил изрядные пошлости", - писал Блок впоследствии про это время. Ее величество пошлость отовсюду простирала ему свои объятья. Вошедшие в печальный обиход развлечения "молодого человека" не миновали и его: Красный штоф полинялых диванов, Пропыленные кисти портьер... В этой комнате, в звоне стаканов, Купчик, шулер, студент, офицер... ...Чу! по мягким коврам прозвенели Шпоры, смех, заглушенный дверьми... Разве дом этот - дом в самом деле? Разве _так_ суждено меж людьми? Стихи эти, написанные много лет спустя, названы...
4. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 17
Входимость: 17. Размер: 62кб.
Часть текста: смещалась действительность в представлении левых эсеров, которые некоторое время после революции сотрудничали с большевиками. Блок, друживший в эту пору с одним из видных левоэсеровских литераторов, Ивановым-Разумником, печатался в газете этой партии "Знамя труда", где были, в частности, опубликованы и "Двенадцать", и "Интеллигенция и революция", и "Скифы". События революции были так же многообразны, пестры и зачастую противоречивы, как и суждения о ней и ее будущем, раздававшиеся вокруг Блока. Не удивительно, что и поэт, не отличавшийся ясностью политических взглядов, зачастую на основании всего этого создавал свои собственные, довольно фантастические во многом концепции, где тонкая интуиция соседствовала с представлениями, заимствованными из самых разных источников. "Скифы" - одно из таких произведений. В прошлом некоторые значительные из русских писателей и мыслителей, связанных с консервативным лагерем, считали исторической миссией России - противостоять "разрушительным" революционным тенденциям Западной Европы. Об этом писал Ф. И. Тютчев в "России и революции" {Впрочем, отношение Тютчева к революции было сложным. См. об этом прекрасную статью Л. К. Долгополова "Тютчев и Блок" ("Русская литература", 1967, Ќ 2).}. В свою очередь, и философ К. Леонтьев видел в верности "византийским" началам царизма залог выполнения того же исторического предначертания: "...Под его (византизма. - А. Т.) знаменем, если мы будем ему верны, мы, конечно, будем в силах выдержать натиск и целой интернациональной Европы, если бы она, разрушивши у себя все благородное, осмелилась когда-нибудь и нам предписать гниль и смрад своих новых...
5. Из записных книжек и дневников (фрагменты)
Входимость: 17. Размер: 79кб.
Часть текста: книжек и дневников (фрагменты) 1901 26 сентября В знаменье видел я вещий сон. Что-то порвалось во времени, и ясно явилась мне Она, иначе ко мне обращенная, - и раскрылось тайное. Я видел, как семья отходила, а я, проходя, внезапно остановился в дверях перед ней. Она была одна и встала навстречу и вдруг протянула руки и сказала странное слово туманно о том, что я с любовью к ней. Я же, держа в руках стихи Соловьева, подавал ей, и вдруг это уж не стихи, а мелкая немецкая книга - и я ошибся. А она все протягивала руки, и занялось сердце. И в эту секунду, на грани ясновиденья, я, конечно, проснулся 1902 * * * Стихи - это молитвы. Сначала вдохновенный поэт-апостол слагает ее в божественном экстазе. И все, чему он слагает ее, - в том кроется его настоящий бог. Диавол уносит его - и в нем находит он опрокинутого, искалеченного, - но все милее, - бога. А если так, есть бог и во всем тем более - не в одном небе бездонном, а и в "весенней неге" и в "женской любви". Потом чуткий читатель. Вот он схватил жадным сердцем неведомо полные для него строки, и в этом уже и он празднует своего бога. Вот таковы стихи. Таково истинное вдохновение. Об него, как об веру, о "факт веры", как таковой, "разбиваются волны всякого скептицизма". Еще, значит, и в стихах видим подтверждение (едва ли нужное) витания среди нас того незыблемого Бога, Рока, Духа... кого жалким, бессмысленным и глубоко звериным воем встретили французские ...

© 2000- NIV