Cлово "ГЕРМАН, ГЕРМАНА"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ГЕРМАНУ, ГЕРМАНОМ

1. Песня судьбы
Входимость: 198.
2. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 7
Входимость: 20.
3. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 9
Входимость: 1.
4. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 14
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Песня судьбы
Входимость: 198. Размер: 102кб.
Часть текста: Германа. Мать Германа. Друг Германа. Монах. Фаина. Спутник Фаины. Коробейник. Толпа. ПЕРВАЯ КАРТИНА Северный апрель - Вербная Суббота. На холме - белый дом Германа, окруженный молодым садом, сияет под весенним закатом, охватившим все небо. Большое окно в комнате Елены открыто в сад, под капель. Дорожка спускается от калитки и вьется под холмом, среди кустов и молодых березок. Другие холмы, покрытые глыбами быстро тающего снега, уходят цепью вдаль и теряются в лысых и ржавых пространствах болот. Там земля сливается с холодным, ярким и четким небом. - Вдали зажигаются огоньки, слышен собачий лай и ранний редкий птичий свист. На ступенях крыльца, перед большим цветником, над раскрытой книгой с картинками, дремлет Герман. Елена, вся в белом, выходит из дверей, некоторое время смотрит на Германа, потом нежно берет его за руку. Елена Проснись, Герман! пока ты спал, к нам принесли больного. Герман (в полусне) Я опять уснул. Во сне - все белое. Я видел большую белую лебедь; она плыла к тому берегу озера, грудью прямо на закат... Елена Солнце на закате и бьет тебе в глаза: а ты все спишь, все видишь сны. Герман Все белое, Елена. И ты вся в белом... А как сияли перья на груди и на крыльях... Елена Проснись, милый, мне тревожно, мне тоскливо. К нам принесли больного... Герман (просыпается) Ты говоришь - больного? Странно, отчего к нам? Ведь здесь никто не...
2. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 7
Входимость: 20. Размер: 48кб.
Часть текста: жену от ухода с ним, уговаривает остаться, разжалобливает. Некогда Блок наивно написал ему, передавая свои тревожные и неясные настроения 1905 года, желание слиться с обликом родной земли: "...Я превращусь в осенний куст золотой, одетый сеткой дождя на лесной поляне. Ветер повеет, и колючие мои руки запляшут свободно". Припомнив это, Белый решил, как рассказывает он об этом в мемуарах; "...с придорожным кустом не теряют слов; проходят мимо; коли зацепит - отломят ветвь". В состоянии крайней взвинченности Белый пишет рассказ "Куст", который печатается в журнале "Золотое руно" (Ќ 7-8-9 за 1906 г.). В известной мере его можно рассматривать как развитие некоторых личных тем, намеченных еще в статье "Луг зеленый" (1905). Но в ней образ гоголевской красавицы Катерины (из "Страшной мести"), находящейся под страшной властью колдуна, прямо расшифровывается как образ России. И только смутно, немногим, если не двоим, брезжил там иной смысл, полностью раскрывшийся в "Кусте". "Россия, проснись... Верни себе Душу, над которой надмевается чудовище в огненном жупане..." - взывал Белый в "Луге зеленом". Та же тональность звучит и в письме его к Л. Д. Блок, о котором рассказано в дневнике М. А. Бекетовой: "Он умоляет Любу спасти Россию и его..." Если в "Луге зеленом" верх брала общественная, пусть неверная, отдающая наивным славянофильством тенденция, то "Куст" сугубо субъективен и, несмотря на все дальнейшие попытки Белого доказать (вернее, голословно утверждать) обратное, представляет собою "бессильный пасквиль", по выражению возмущенной Л. Д. Блок. Колдовской куст, растущий на пустыре, обладает почти портретным, хотя и окарикатуренным, сходством с Блоком: у него "сухое, сухое лицо красноватое, корой - загаром - покрытое" (Блок всегда быстро загорал, уже ранней весной). Иванушка-дурачок в рассказе - это сам Белый, описанный не без самолюбования! "Это он воскрешал в городах мертвецов музыкой сердца... взлезал на трибуну; взлезал и кидал им...
3. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 9
Входимость: 1. Размер: 39кб.
Часть текста: теме вообще характерно для творчества многих выдающихся художников начала XX века. Картина русского искусства той эпохи похожа на золотые прииски, где старатели, кто группами вроде "Мира искусства", кто поодиночке, на свой собственный страх и риск, бережно "промывали" в своих "лотках" целые пласты народного быта, обычаев, архитектуры, живописи, которые многим до этого казались "пустой породой". Уже в очерке Блока "Девушка розовой калитки и муравьиный царь" "древней, прошедшей красоте" западной истории была противопоставлена иная, до сих пор не вскрытая, заслоненная "толстой безобразной парчой, покрывавшей боярские брюхи", страницами официальной истории, таящаяся за самой неказистой внешностью: "Все так и прет прямо в глаза, лубочное, аляповатое, разбухшее... Да и стоит ли смотреть на это небо, серое, как мужицкий тулуп, без голубых просветов, без роз небесных, слетающих на землю от германской зари, без тонкого профиля замка над горизонтом. Здесь от края и до края - чахлый кустарник. Пропадешь в нем, а любишь его смертной любовью; выйдешь в кусты, станешь на болоте. И ничего-то больше не надо. Золото, золото где-то в недрах поет". Это то сказочное болото, где лягушка обертывается царевной. Недаром современники говорили о начале века как о русском...
4. Андрей Турков. Александр Блок. Часть 14
Входимость: 1. Размер: 32кб.
Часть текста: отношение Блока к своему детищу, которым он, по своим словам, "бахвалился" перед близкими. И было чем похвастаться: в четко организованном сюжете "Соловьиного сада", крайне небольшого по размеру, воплощено множество издавна занимавших Блока мыслей и чувств. "Я увидал огромный мир, Елена, - говорил в пьесе "Песня Судьбы" Герман: - синий, неизвестный, влекущий. Ветер ворвался в окно - запахло землей и талым снегом... Я понял, что мы одни, на блаженном острове, отделенные от всего мира. Разве можно жить так одиноко и счастливо?" И в поэме "Ночная фиалка" герой, очутившийся в "забытой стране", тоже тяготится охватившим его оцепенением: Слышу, слышу сквозь сон За стенами раскаты, Отдаленные всплески, Будто дальний прибой, Будто голос из родины новой... Тема эта, зародившаяся еще в сравнительно ранней лирике Блока (вспомним стихотворение "Старость мертвая бродит вокруг..."), с годами все более мощно нарастает в стихах поэта. Вот примечательное стихотворение 1909 года: Так. Буря этих лет прошла. Мужик поплелся бороздою Сырой и черной. Надо мною Опять звенят весны крыла... И страшно, и легко, и больно; Опять весна мне шепчет: встань... И я целую богомольно Ее невидимую ткань... И сердце бьется слишком скоро, И слишком молодеет кровь, Когда за тучкой легкоперой Сквозит мне первая: любовь... _Забудь, забудь о страшном мире, Взмахни крылом, лети туда_... Нет, не один я был на пире! Нет, не забуду никогда! ("Так. Буря этих лет прошла...") Это стихотворение поистине поразительного благородства и редкой откровенности, с которой рисуется притягательность "весны", отнюдь не одиноко у Блока тех лет: Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта Все льнет туда, где униженье, Где грязь, и мрак, и нищета. Туда, туда, смиренней, ниже... ("Да. Так диктует вдохновенье...") Пускай зовут: _Забудь, поэт, Вернись в ...

© 2000- NIV